Галина ГУПАЛО. Фотографии из семейного архива Кристины Фадеевой. (8 июля 2008)
Знатное происхождение мне только мешало

Знатное происхождение мне только мешало

Кристине Фадеевой пришлось многое пережить из-за знатного родства.

Наследница рода Романовских­-Свиржских всю жизнь проработала на табачной фабрике. Свиржский замок, расположенный недалеко от Львова, хорошо знают не только все жители нашего города, но и далеко за его пределами. Это роскошное поместье восхищало еще много лет назад своей пышностью и красотой панского богатства и великолепия. Сюда съезжались в советские времена киношники, чтобы отснять уникальные кадры художественных фильмов о древних эпохах, здесь снимали и знаменитых «Трех мушкетеров».

Владения в Свирже издревле принадлежали княжескому роду Романовских­-Свиржских. А уж в шляхетском  роду князей Романовских-­Свиржских было столько невероятных жизненных историй, что некоторые из них даже кажутся неправдоподобными.

Из-за фамилии не принимали на работу

Однажды, просматривая одну из львовских газет, 72-­летняя Кристина Фадеева, внучка князя Мечислава Романовского­Свиржского и дочка его сына Станислава, который имел титул графа, была приятно удивлена: в газете писали о Свиржском замке, родовом имении ее деда и отца, потомственной польской знати Романовских­-Свиржских, которые с давних времен владели не только этим замком, но и землями вокруг него.

– Боже мой, – нахлынули на пани Кристину воспоминания, – сколько мне пришлось пережить из­за этого знатного родства! Я ведь из этого княжеско­графского рода и мое настоящее имя и фамилия полностью когда­то звучали Кристина Мария Тереза Станиславовна Романовская­-Свиржская. Когда пришла советская власть, меня просто не хотели принимать ни на одну работу с такой фамилией. И только когда я вышла замуж за прапорщика советской армии Ивана Фадеева, я решила распрощаться со своим родовым именем и сменить фамилию. Только тогда и улеглись страсти вокруг моего происхождения.

У внучки князя Кристины Фадеевой жизнь была не сахар, пришлось нахлебаться горя по самое некуда, голодать в детстве и тяжело работать в молодости, жить с мамой и сестрой в бараках, спать на полу, да еще и под присмотром немцев, пройти, что называется, все круги ада. Да и у ее родителей судьба сложилась совсем не просто.

«А я панського роду, не ходила боса зроду»

– Когда началась Вторая мировая война, отец ушел на фронт и в составе польской армии попал в Англию, а вскоре погиб. Он похоронен в Каире, – вспоминает Кристина Фадеева. – Я отца совсем не помню, мне в то время было всего три года. Конечно, хотела бы побывать на его могиле, но куда уж в мои годы так далеко ехать, да и денег таких у меня нет.

Несмотря на свой возраст, пани Кристина очень энергичная женщина: работает на огороде, собирает для внуков клубнику, выращивает картошку, ведь с того времени, когда они жили во Львове и со временем переселились в Винники, прошло много лет. Они переехали потому, что в городе было очень голодно, а здесь был огород, который их поддерживает до сих пор.

– В войну мы просто пухли от голода, – продолжает пани Кристина. – Мама ездила за город выменивать вещи на молоко, хлеб, картошку, а когда ехала обратно, все отбирали немецкие полицаи. Графский род Свиржских так и не признал мою мать, она для них была никем. Когда мы голодали, моя бабушка – баронесса Стефания Диетль (девичья фамилия) – получала во время немецкой оккупации продуктовые карточки и преподавала музыку в одной из школ. Старая баронесса жила, ни в чем не нуждаясь.

И вот однажды, от отчаяния и голода, моя мама пошла к ней и попросила сжалиться над внучками, дать хоть кусок хлеба для нас обеих, она стояла перед ней на коленях, умоляя хоть что­то из продуктов уделить детям, но баронесса даже слышать ничего не хотела. Правда, потом ее сердце смягчилось и Стефания иногда делилась с нами едой.

Чтобы нас во что­то одеть, мама вынуждена была сдавать кровь. От такой тяжелой беспросветной жизни она умерла в 40 лет.

Мама спасла трех евреев от расстрела

– Всей нашей семье пришлось настрадаться вволю еще и из­за доброго сердца моей матери, – рассказывает пани Кристина. – Наша мама во время войны прятала у себя трех евреев, которых спасла от расстрела. Но кто­то донес на нее и к нам домой пришли с обыском. Евреев не нашли, потому что мама успела их отправить к своему брату на Забаву (микрорайон Винников) и они спаслись, а нас вместе с ней отправили на работы в Радомль. Там было очень много наших женщин с детьми, которые жили в бараках и спали вдвоем на одном матрасе, а кушать давали какую-­то баланду.

Однажды прямо на глазах девочек немец застрелил маленькую девчонку, которая показалась ему еврейкой. Тогда Кристина с сестрой и подружками, в отместку этому гаду, залезли на крышу дома, где он жил, и залили все его комнаты водой. Немцы так и не нашли виновников, а мы отомстили.

Кстати, спасенные мамой Кристины люди приезжали к ним после войны, привезли тогда целый ящик мандаринов, красивое одеяло и каждому по пачке денег (мамины «узники» выехали в Израиль).

Да и род Романовских-­Свиржских после того, как большевики все отобрали у них, разъехался в разные концы света – кто в Польшу, кто в Штаты, кто в Канаду.

– У меня по маминой линии, – рассказывает Кристина Фадеева,– большая родня в Польше, есть среди них и преподаватели военной академии, журналисты, предприниматели. Мы с ними видимся и общаемся. Моя мама тоже могла выехать, но она ждала папу и боялась, что, если она выедет, он, вернувшись с войны, ее не найдет. Но когда пришла похоронка – надеяться было уже не на что.

Она хотела выйти второй раз замуж, но я ей не позволила, сказала, что уйду из дома, если она посмеет. Вот такой была эгоисткой, а мать так и осталась одна.

Господам на фабрике места нет!

После войны маму Кристины никуда не хотели принимать на работу, а когда устроилась на табачную фабрику, чуть не выслали в Сибирь за семь сигарет, найденных у нее в кармане (мама курила). Ее спасло только то, что у нее двое маленьких детей, которых некому кормить, поэтому и сжалились.

– Но с работы маму за это все равно вышвырнули. Мы очень трудно жили, да еще и знатное родство ставило палки в колеса. Я ведь тоже отработала на львовской табачной фабрике 30 лет, но принимать меня туда не хотели никак. Мол, ты из господ Романовских­-Свиржских! Нам тут еще только их не хватало! Что это за имя у тебя такое? Да и фамилия на рабочую не похожа!

Кстати, мой покойный ныне муж был родом из Литвы, где его отец служил православным священиком, так и с этим у нас были тоже проблемы: его не выпускали служить за границу.

А вообще в нашем роду уже столько кровей намешано – есть и поляки, и венгры, и русские, и украинцы, одним словом, полный Интернационал. Теперь я радуюсь своим внукам и стараюсь им во всем угождать, хоть они уже взрослые и самостоятельные люди. А еще у меня самые родственные отношения с маминой родней, на которую я похожа, а вот сестра моя, которая живет аж в Ташкенте, та пошла в княжеский род по внешности, она больше на них похожа.

История любви

Когда-­то давно граф Станислав Романовский­-Свиржский имел неосторожность полюбить простую девушку Хелену Качмарик (маму Кристины) и жениться на ней. В результате его выгнали из княжеского имения и от него отказалась вся знатная родня.

Естественно, жить было не на что, и графу Станиславу пришлось работать на нефтяных промыслах в Бориславе, но даже это не заставило его предать свою любовь. Из­за Хелены ему пришлось распрощаться со своим «сиятельным» прошлым. Его Хелена была девушкой очень красивой, доброй, умной и работящей, но она даже не предполагала, какая судьба ожидает ее в этом браке и в ближайшем будущем, да еще и с двумя маленькими дочерьми на руках.

 

загрузка...
загрузка...

Политика

Происшествия

Экономика

Общество

Светская хроника и ТВ

Спорт